Боевые корабли мира

История создания и службы русских линкоров.
Трудный путь к совершенству.

Купите книгу!
Купите книгу "Энциклопедия кораблей "!

Купите книгу!
Купите книгу "Черноморская Цусима. 1914-1921" !

Для России, потерявшей в русско-японской войне почти все свои балтийские и тихоокеанские броненосцы, начавшаяся “дредноутная лихорадка” оказалась весьма кстати: к возрождению флота можно было приступить, не принимая в расчет устаревшие броненосные армады потенциальных противников. И уже в 1906 году, опросив большинство морских офицеров — участников войны с Японией, Главный морской штаб разработал задание на проектирование нового линкора для Балтийского моря. А в конце следующего года, после утверждения Николаем II так называемой “малой судостроительной программы”, был объявлен всемирный конкурс на лучший проект линейного корабля для Российского флота. : В конкурсе приняли участие 6 русских заводов и 21 иностранная фирма, среди которых были такие известные компании, как английские “Армстронг”, “Джон Браун”, “Виккерс”, германские “Вулкан”, “Шихау”, “Блом унд Фосс”, американская “Крамп”, и другие. Предложили свои проекты и частные лица — например, инженеры В. Куниберти и Л. Коромальди. Лучшим, по мнению авторитетного жюри, была разработка фирмы “Блом унд Фосс”, но по разным причинам — прежде всего политическим — от услуг вероятного противника решили отказаться. В итоге на первом месте оказался проект Балтийского завода, хотя злые языки утверждали, что тут свою роль сыграло наличие мощного лобби в липе А.Н. Крылова — одновременно и председателя жюри, и соавтора проекта-победителя.

Главная особенность нового линкора — состав и размещение артиллерии. Поскольку 12-дюймовая пушка с длиной ствола в 40 калибров, являвшаяся главным оружием всех русских броненосцев, начиная с “Трех Святителей” и “Сисоя Великого”, уже безнадежно устарела, решено было срочно разработать новое 52-калиберное орудие. Обуховский завод успешно справился с заданием, а Петербургский металлический завод параллельно спроектировал трехорудийную башенную установку, дававшую по сравнению с двухорудийной 15-процентную экономию в весе на один ствол.

Таким образом русские дредноуты получили необычайно мощное вооружение — 12 305-мм орудий в бортовом залпе, позволявших в сумме выпускать за минуту до 24 471-кг снарядов с начальной скоростью в 762 м/с. Обуховские пушки для своего калибра по праву считались лучшими в мире, превосходя по баллистическим характеристикам и английские, и австрийские, и даже знаменитые крупповские, считавшиеся гордостью германского флота.

Однако прекрасное вооружение стало, увы, единственным достоинством первых русских дредноутов типа “Севастополь”. В целом же эти корабли следует признать, мягко говоря, малоудачными. Стремление объединить в одном проекте противоречивые требования — мощное вооружение, внушительную защиту, высокую скорость хода и солидную дальность, плавания — превратилось для конструкторов в невыполнимую задачу. Пришлось чем-то жертвовать — и в первую очередь броней. Кстати, тут плохую службу сослужил упомянутый опрос морских офицеров. Конечно же, те, побывав под губительным огнем японской эскадры, хотели бы вновь пойти в бой на быстроходных кораблях с мощной артиллерией. Что же касается защиты, то они уделяли больше внимания площади бронирования, чем его толщине, не учитывая при этом прогресса в развитии снарядов и пушек. Опыт русско-японской войны не был серьезно взвешен, и эмоции возобладали над беспристрастным анализом.

В результате “Севастополи” оказались очень близкими (даже внешне!) к представителям итальянской кораблестроительной школы — быстроходными, сильно вооруженными, но слишком уязвимыми для вражеской артиллерии. “Проект напуганных” — такой эпитет дал первым балтийским дредноутам военно-морской историк М.М. Дементьев.

Слабость броневой защиты стала, к сожалению, не единственным недостатком линкоров типа “Севастополь”. С целью обеспечить наибольшую дальность плавания проект предусматривал комбинированную энергетическую установку с паровыми турбинами для полного хода и дизелями для экономического. Увы, применение дизелей вызвало ряд технических проблем, и от них отказались уже на стадии разработки чертежей, осталась лишь оригинальная 4-вальная установка с 10 (!) турбинами Парсонса, и фактическая дальность плавания при нормальном запасе топлива (816 т угля и 200 т нефти) составила всего 1625 миль 13-узловым ходом. Это в полтора-два, а то и в три раза меньше, чем у любого из русских броненосцев, начиная с “Петра Великого”. Так называемый “усиленный” запас топлива (2500 т угля и 1100 т нефти) с трудом “дотягивал” дальность плавания до приемлемых норм, но катастрофически ухудшал остальные параметры и без того перегруженного корабля. Никудышной оказалась и мореходность, что наглядно подтвердило единственное океанское плавание линкора этого типа — речь идет о переходе “Парижской коммуны” (бывшего “Севастополя”) на Черное море в 1929 году. Ну а об условиях обитаемости нечего и говорить: комфортом для экипажа пожертвовали в первую очередь. Пожалуй, хуже, чем нашим морякам, жилось на борту своих линкоров только привыкшим к суровой обстановке японцам. На фоне сказанного утверждения некоторых отечественных источников о том, что линкоры типа “Севастополь” являлись чуть ли не лучшими в мире, выглядит несколько преувеличенными.

Все четыре первых российских дредноута заложены на петербургских заводах в 1909 году, а летом-осенью 1911-го их спустили на воду. Но достройка линкоров на плаву затянулась — сказалось множество нововведений в конструкции кораблей, к которым отечественная промышленность еще не была готова. В срыв сроков внесли свои вклад и германские подрядчики, поставлявшие различные механизмы и отнюдь не заинтересованные в быстром усилении Балтфлота. В конце концов корабли типа “Севастополь” вступили в строй только в ноябре-декабре 1914 года, когда уже вовсю бушевал пожар мировой войны.

Поступившая информация о том, что Турция тоже собирается пополнить свой флот дредноутами, потребовала от России принятия адекватных мер и на южном направлении. В мае 1911 года царь утвердил программу обновления Черноморского флота, предусматривавшую строительство трех линкоров типа “Императрица Мария”. В качестве прототипа был выбран “Севастополь”, однако с учетом особенностей театра военных действий проект основательно переработали: пропорции корпуса сделали более полными, скорость и мощность механизмов уменьшили, зато существенно усилили броню, вес которой теперь достигает 7045 т (31% от проектного водоизмещения против 26% на “Севастополе”). Причем размер броневых плит подогнали к шагу шпангоутов — так. чтобы те служили дополнительной опорой, предохраняющей от вдавливания плиты в корпус. Несколько увеличился и нормальный запас топлива — 1200 т угля и 500 т нефти, что обеспечило мало-мальски приличную дальность плавания (около 3000 миль экономическим ходом). Зато от перегрузки черноморские дредноуты страдали больше, чем их балтийские собратья. Дело усугублялось тем, что из-за ошибки в расчётах “Императрица Мария” получила заметный дифферент на нос, еще более ухудшивший и без того неважную мореходность; Чтобы хоть как-то исправить положение, пришлось уменьшить боезапас двух носовых башен главного калибра до 70 выстрелов на ствол вместо 100 по штату. А на третьем линкоре “Император Александр III” с этой же целью сняли два носовых 130-мм орудия.

По сути, корабли типа “Императрица Мария” представляли собой более сбалансированные линкоры, чем их предшественники, которые, имей они больший радиус действия и лучшую мореходность, могли бы считаться скорее линейными крейсерами. Однако при проектировании третьей серии дредноутов вновь возобладали крейсерские тенденции — видимо, нашим адмиралам не давала покоя та легкость, с которой более быстроходная японская эскадра осуществляла охват головы русской кильватерной колонны... Поэтому следующие четыре корабля для Балтики согласно принятой в 1911 году “Программе усиленного судостроения” изначально создавались как линейные крейсера, головной из которых получил название “Измаил”.

Новые корабли стали крупнейшими из когда-либо строившихся в России. Согласно первоначальному проекту их водоизмещение должно было составить 32,5 тыс. т, но в ходе строительства оно возросло еще больше. Огромная скорость хода достигалась за счет повышения мощности паровых турбин до 66 тыс. л.с. (а при форсировке — до 70 тыс.л.с.). Существенно усиливалось бронирование, а по мощи вооружения “Измаил” превосходил все иностранные аналоги: новые 356-мм орудия должны были иметь длину ствола в 52 калибра, в то время как за рубежом этот показатель не превышал 48 калибров. Вес снаряда новых пушек равнялся 748 кг, начальная скорость — 855 м/с. Позже, когда из-за затянувшегося строительства понадобилось еще более увеличить огневую мощь дредноутов, был разработан проект перевооружения “Измаила” 8 и даже 10 406-мм орудиями,

В декабре 1912 года все 4 “Измаила” официально заложили на стапелях, освободившихся после спуска на воду линкоров типа “Севастополь”. Строительство уже шло полным ходом, когда были получены результаты натурных испытаний по расстрелу бывшей “Чесмы”, и эти результаты ввергли кораблестроителей в состояние шока. Выяснилось, что 305-мм фугасный снаряд образца 1911 года пробивает главный пояс “Севастополя” уже с дальности в 63 кабельтова, а на больших дистанциях стрельбы деформирует расположенную за броней рубашку, нарушая герметичность корпуса. Обе броневые палубы оказались слишком тонкими — снаряды не только пробивали их, но и дробили на мелкие осколки, вызывающие еще большие разрушения... Стало очевидным, что встреча “Севастополя” в море с любым из германских дредноутов не сулит нашим морякам ничего хорошего: одно случайное попадание в район погребов боезапаса неизбежно приведет к катастрофе. Русское командование поняло это еще в 1913 году, и именно поэтому оно не выпускало балтийские дредноуты в море, предпочитая держать их в Гельсингфорсе в качестве резерва позади перекрывшей Финский залив минно-артиллерийской позиции...

Самым скверным в данной ситуации были то, что ничего нельзя уже было исправить. О внесении каких-либо принципиальных изменений в строившиеся 4 балтийских и 3 черноморских линкора нечего было и думать. На “измаилах” ограничились усовершенствованием систем крепления броневых плит, усилением набора позади брони, внедрением 3-дюймовой деревянной подкладки под поясом и изменением развесовки горизонтальной брони на верхней и средней палубах. Единственным же кораблем, на котором опыт расстрела “Чесмы” учли в полной мере, стал “Император Николай I” — четвертый линкор для Черного моря.

Решение о строительстве этого корабля пришло перед самым началом войны. Любопытно, что официально его закладывали два раза: сначала в июне 1914 года, а затем в апреле следующего, в присутствии царя. Новый линкор являлся усовершенствованным вариантом “Императрицы Марии”, но при идентичном вооружении имел большие размерения и существенно усиленную броневую защиту. Вес брони даже без учета башен теперь достигал 9417 т, то есть 34,5% от проектного водоизмещения. Но дело было не только в количестве, но и в качестве: помимо усиления опорной рубашки все броневые плиты соединили вертикальными шпонками типа “двойной ласточкин хвост”, превратившими главный пояс в монолитный 262-мм панцирь. Позади него находились 75-мм скос броневой палубы и продольная переборка такой же толщины, что увеличивало в сумме толщину бортовой защиты до 337 мм. “Николай” стал бы наиболее совершенным линкором нашего флота, но...

Купите книгу!
Купите книгу "История Российского флота"!

Купите книгу!
Купите книгу "Боевые корабли мира"!

Судьба у большинства русских дредноутов оказалась довольно печальной. Линкоры типа “Севастополь” всю первую мировую войну простояли на рейдах, что отнюдь не способствовало поднятию боевого духа экипажей. Наоборот, именно линкоры стали центром революционного брожения на флоте — здесь наибольшим авторитетом пользовались анархисты и эсеры. В ходе гражданской войны линкоры дважды побывали в бою: в июне 1919 года “Петропавловск” несколько дней подряд обстреливал мятежный форт “Красная Горка”, израсходовав 568 снарядов главного калибра, а в марте 1921 года оказавшиеся в центре антибольшевистского Кронштадтского мятежа “Петропавловск” и “Севастополь” вели дуэль с береговыми батареями, получив при этом ряд попаданий. Тем не менее они были восстановлены и вместе с “Гангутом” еще долго служили в Красном флоте. А вот четвертому кораблю — “Полтаве” — не повезло. Два пожара — первый в 1919-м, а второй в 1923 году — сделали линкор полностью небоеспособным, хотя выгоревший корпус еще два десятилетия стоял на Морском полигоне, возбуждая советских конструкторов на всевозможные полуфантастические проекты его восстановления — вплоть до превращения в авианосец.

Черноморские дредноуты в отличие от балтийских использовались куда активнее, хотя в настоящем бою довелось побывать лишь одному из них — “Императрице Екатерине Великой”, встретившей в декабре 1915 года германо-турецкий “Гебен”. Последний, правда, использовал свое преимущество в скорости и ушел в Босфор, хотя уже был накрыт залпами русского линкора.

Самая известная и одновременно загадочная трагедия произошла утром 7 октября 1916 года на внутреннем рейде Севастополя, Пожар в носовом погребе боезапаса, а затем серия мощных взрывов превратили “Императрицу Марию” в груду искореженного железа. В 7 часов 16 минут линкор перевернулся вверх килем и затонул. Жертвами катастрофы стали 228 членов экипажа.

Екатерина” пережила свою сестру меньше, чем на два года. Переименованная в “Свободную Россию”, она в конце концов оказалась в Новороссийске, где и была в соответствии с приказом Ленина потоплена 18 июня 1918 года четырьмя торпедами с эсминца “Керчь”...

Император Александр III” вступил в строй летом 1917 года уже под именем “Воля” и вскоре “пошел по рукам”: андреевский флаг на гафеле его мачты сменил украинский, затем — германский, английский и снова андреевский, когда Севастополь опять оказался в руках Добровольческой армии. Вновь переименованный — на сей раз в “Генерал Алексеев”,— линкор до конца 1920 года оставался флагманом белого флота на Черном море, а затем убыл в эмиграцию в Бизерту, где в середине 30-х годов его разобрали на металл. Любопытно, что прекрасные 12-дюймовые пушки русского дредноута французы сохранили, а в 1939 году подарили их Финляндии, воевавшей с СССР. Первые 8 орудий достигли пункта назначения, а вот последние 4, находившиеся на борту парохода “Нина”, прибыли в Берген практически одновременно с началом гитлеровского вторжения в Норвегию. Так пушки с бывшей “Воли” оказались в руках немцев, и те использовали их при создании своего “Атлантического вала”, оснастив ими батарею “Мирус” на острове Гернси. Летом 1944 года орудия впервые открыли огонь по кораблям союзников, а в сентябре даже добились прямого попадания в американский крейсер. А остальные 8 пушек “Генерала Алексеева” в 1944 году попали в руки Красной Армии и были “репатриированы” после растянувшегося во времени путешествия вокруг Европы. Одно из этих орудий сохранилось в качестве музейного экспоната Красной Горки.

А вот наиболее совершенным нашим линкорам — “измаилам” и “Николаю I” — так и не довелось вступить в строй. Революция, гражданская война и последующая разруха сделали достройку кораблей нереальной. В 1923 году корпуса “Бородино”, “Кинбурна” и “Наварина” были проданы на слом в Германию, куда их увели на буксире. “Николай I”, переименованный в “Демократию”, разобрали на металл в Севастополе в 1927-1928 годах. Дольше всех прожил корпус “Измаила”, который опять-таки хотели превратить в авианосец, но в начале 30-х он разделил участь своих собратьев. Зато пушки линкоров (в том числе 6 “измаильских” 14-дюймовок) еще долго служили на железнодорожных и стационарных установках советских береговых батарей.

(Статья С. Балакина из журнала “Моделист-Конструктор”)

Купите книгу!
Купите книгу "Крейсер I ранга 'Дмитрий Донской' "!

Купите книгу!
Купите книгу "Крейсер 'Богатырь' " !

См. также Линкоры советского флота (модернизированные русские дредноуты).

Фотографии и рисунки линкоров типа "Севастополь".

Фотографии и рисунки линкоров типа "Императрица Мария"

Русские линкоры

На первую страницу